— Не заходил ещё туда?

— Нет. Жду Беленко. Да и из криминалистов кто-то должен подъехать. Закончить уж сразу, да и всё.

— А я пойду, пожалуй, посмотрю.

Колодников махнул рукой Астафьеву, и они вошли в барак. Колодников шёл так уверенно, как будто точно знал, где произошёл очередной суицид.

— Комната шестнадцать, это где-то наверху, — пояснил он на ходу. — Все эти бараки одинаковые. Комнаты до десяти на первом этаже, после десяти — на втором.

Искать комнату по номерам им не пришлось — около дверей нужного жилья маячила круглая фигура Фортуны.

— Ну, вот, опять свиделись, и всё по тому же поводу, — сказал Колодников, пожимая руку участковому. — Невезуха у нас с этими удавленниками.

— Да, как пойдёт такая полоса, так хрен отвяжешься. То одни висельники, то резаные, то наркоманы с передозой.

— Что, как покойничек: наркоша, или алконавт? — спросил Андрей. — Твой клиент?

Фортуна пожал плечами.

— Да нет. Я его и не знал толком, хотя, видел, конечно, сто раз. Сам тут рядом живу. Старик как старик, чистенький такой. Мужик ни бухал, ни кололся, ни скандалил. Вообще, он уже пенсионер…

— А всё понятно! — начал было Колодников. — Денег нет, жить не на что, одинокий. Ещё, поди, и болел.

— Нет, он, хоть и на пенсии уже, но в силе был, работал.

— Где?

— Соседи говорят — на заводе. На «Металлопласте». И получал хорошо. Я там квитки его по оплате на столе видел, не хуже чем у нас с тобой была зарплата. Плюс пенсия.

В это время приоткрылась соседняя с комнатой покойного дверь, и показалось заплаканное личико маленькой старушенции.

— Вы извините, но я тут всё слышала из-за двери. Это я Васю нашла. У меня ключ был от его комнаты. Василий Егорыч у нас правильный мужчина был. Он не пил, не кололся, он не курил даже, вы понимаете? Вася же у нас на заводе всю жизнь в передовиках ходил. Тридцать лет в одном цехе проработал, всё на доске почёта висел. Как какой праздник — так среди премируемовых непременно Серов будет.