— Адреса их у тебя есть?

— Да, берите. Мне уже не надо.

Мазуров открыл папку, и, порывшись в ней, достал один из листков.

— Этого я отработал, а остальные сегодня должны выйти на сутки. Дома будут только утром. Кому?

Косарев мотнул головой в сторону Колодникова.

— Бери, Андрей.

— Что, опять мне? — скривился Колодников.

— Да. А что ты имеешь против? Участок твой?

— До железной дороги, не дальше.

— Вот и всё. Как раз до железной дороги. Значит — твой жмурик.

— И не могли они его с той стороны железки кончить! — вздохнул Колодников. — Тогда бы парилось второе отделение.

— Не желай ближним своим того, что не хотел бы сам, — назидательно сообщил Косарев. Он был мастер на подобные, хитроумные словооизвержения.

— Сам придумал? — спросил Мазуров начальника УГРО. По опыту и званию они были равны, и это сказывалось и на отношениях.

— Я?! Ты что, Михалыч? Это же Библия. Ты, что, господин майор, библию не читал!?

— Нет, зато я читал моральный кодекс строителей коммунизма и уголовный кодекс, и не один раз. А Библию я буду читать на пенсии.

— Если доживёшь до неё. Как ты работаешь, так сдохнуть можно быстрей, чем получить первую подачку от государства. Сердце то как?

— Да, ничего.

— Вот и ничего.

Оборвав пикировку так же резко, как и начав её, Косарев ткнул рукой в сторону грохочущего за деревьями мимо поезда.

— Так, у нас тут от депо проходит прямая дорога до города?

— Да, — подтвердил Рыжов. Это был его участок. — Они тут всегда и ходят напрямую, до ближайшей остановки.

— Значит — он шёл домой? — предположил Косарев.